Приветствую Вас Гость!
Суббота, 25.11.2017, 03:02
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Друзья сайта

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вход на сайт

Поиск

Случайное фото


Каталог статей

Главная » Статьи » общество

Сиротский или суд особой тройки?
Мы обещали читателям сайта сообщать о состоянии престарелого человека Ромуальда Мейнерта, о чем писал автор в предыдущем материале «Силой закона и психиатрии – по старикам и внукам пли!». Напомним читателям суть дела.

В конце 2008 года дочь Антонина Мейнерте доставляет отца обманным путем в психиатрическую больницу, где и оставляет его полном неведении. Нужды в этом не было, у отца внезапно поднялось давление, но врачи среди прочих лекарств стали применять и свои препараты. Тут же в больнице, отец получил травму, и ему пришлось делать операцию под наркозом в местной региональной больнице. Сын Генрих случайно обнаружил отца в психбольнице и потребовал его выписки, а в дальнейшем содержал его больше года в арендуемом доме вместе с семьей.

В первой половине 2009 года дочь Антонина подает иск в городской суд о признании дееспособности отца. Все это делается для того, чтобы завладеть имуществом отца – домом в личное пользование. Суд назначает двойную психиатрическую экспертизу, к разбору дела подключается Сиротский суд. В сентябре 2009 года Сиротский суд рассматривал, в закрытом заседании, дело о тройной опеке над отцом. В опеке суд отказал сестре отца Ольге Куцини, оставив опекунами дочь и сына.

Согласно Гражданскому закону, статья 120, дочь не могла быть назначена опекуном, так как находится в конфликтных отношениях с отцом, а также и по другим пунктам ей могли отказать в опекунстве, но суд почему-то поступил вопреки закону. Некомпетентность, или у суда есть другие интересы? Решение того суда сын опротестовал в вышестоящих органах в Резекне и нажил себе врагов в городском Сиротском суде.

Одна из главных целей и задач Сиротского суда – при любых складывающихся жизненных обстоятельствах отстаивать и защищать интересы детей. В семье Генриха Мейнерта подрастает дочь Лаура, ей всего два с половиной годика, но ребенок за один год нахождения дедушки дома видела две комиссии психиатров, комиссии из Сиротского суда, в дом приезжали полицейские, чтобы насильно доставить дедушку на третью экспертизу в психушку. Ребенок в недоумении: «Почему хотят увезти дедушку, который играл ей на гармошке старинные песни и начинал ходить после операции?».

Хроника окаянных дней семьи Мейнертов

3 февраля в семье побывал журналист, по просьбе отца. Заявление подписал сын, как опекун, и отец это подтвердил устно. Отец сразу узнал журналиста и высказал свое пожелание, чтобы его никто не беспокоил – настолько ему надоели все эти комиссии. Видеозапись запись этой беседы имеется в первом материале на сайте.

5 февраля в дом Мейнертов приехала председатель Сиротского суда Инга Цауня и представитель социальной службы. До этого госпожа Цауня заверяла, что о транспортировке отца в больницу или в психбольницу нет речи. Да, Генрих дважды вызывал неотложку отцу – это 30 января и 2 февраля, но отец категорически отказывался от больницы. Старый человек боялся того, что родственники вновь упрячут его в «психушку», чтобы завладеть его домом. И все же председатель Сиротского суда настояла на том, чтобы отца немедленно доставили в больницу. В результате перевозки у отца произошел инсульт.

На фоне всех этих событий, Сиротский суд не обращал внимания на ребенка и старика. Назначив опекунство над стариком, в Сиротском суде забыли о том, что социальная служба могла бы проявить заботу о старике – выделить памперсы, обучить уходу за больным как это принято в цивилизованном мире. Поэтому, при посещении отца в больнице, сын был удивлен, увидев, что отец привязан жгутами к кровати. Медсестра пояснила, что больной вырвал иглы из капельницы и его пришлось…

Только сейчас Генрих понял, почему отец все время порывался ходить по дому, часто падал от головокружения. Не сказались ли здесь примененные ранее препараты в психбольнице? Может быть, надо было его привязывать, но такого насилия не потерпел бы Сиротский суд. И если в больнице сначала шел разговор о двух переломах ребер у старика, то позже их стало восемь.

17 февраля как гром среди ясного неба прозвучал телефонный звонок, и председатель Сиротского суда в 15.00 сообщила сыну пренеприятное известие.

Приведем этот разговор в записи с диктофона:

- Мы сегодня в 16.00 назначили экстренное заседание Сиротского суда. Не можете быть в 16.00, давайте в 16.30. Но нам сегодня надо… Я вас известила…

- Это не извещение, повестки не было. Я нахожусь на больничном, у меня температура…

- Хорошо, через десять минут мы подъедем и повестку вручим в письменном виде, проблема какая…

- Мне ребенка не с кем оставить, жена на работе. Такие вещи в последний момент не решаются, ведь суды назначают заранее.

- Да, конечно заранее, если обстановка позволяет, но десять минут назад мы получили телефонограмму из полиции, что начат криминальный процесс. Я вам сообщила – это у нас зафиксировано. Поверить в такую спешку невозможно, ибо даже полиция, возбудив уголовный процесс, где Генрих проходит как свидетель, не будет телефонограммой сообщать об этом Сиротскому суду, так как дело «сырое», и не обязана полиция давать телефонограммы такого содержания. То есть, спешка Сиротского суда в данном случае, была организована для того, чтобы расквитаться с жалобщиком. И расквитались сполна.

Суд состоялся без участия главного фигуранта, без сына. Генрих узнал с большим опозданием о принятом решении, что он лишен статуса опекуна. Исчез из больницы и сам отец, его увезла сестра Антонина, хотя паспорт отца до сих пор хранится у сына. Председатель суда заявила, что все документы Генрих обязан передать сестре, а иначе их возьмут силой работники полиции. Любой адвокат сойдет с ума от принятых решением Сиротским судом, ибо усмотрит в его действиях целый букет процессуальных противозаконных действий, не говоря уже о том, что и ранее Сиротский суд сумел «наломать немало дров». А ведь на чашу весов были положены две судьбы – старика и внучки, но суду было важнее отстоять свои амбиции.

Из беседы с Генрихом, журналист узнал, что вполне возможно психиатрическая экспертиза над отцом будет проведена в стенах известного лечебного учреждения. После инсульта и частичной потере памяти – самый выгодный момент выяснения дееспособности отца. Казалось бы, дочка одержала полную «победу» над отцом, благодаря своему адвокату и действиям двух судов, но она забыла о том, что есть другой Высший суд.

Да, Генрих весь год выполнял свой долг перед отцом и совесть его чиста. Он не может побывать у отца в его родительском доме, так как взаимоотношения сестры и брата обострены до степени враждебных и даже похороны отца не примирят их. Две инстанции суда в этом деле не задавали главного вопроса – это моральный облик дочери, которая обманным путем сплавила отца в психбольницу, а затем подала иск в суд о его дееспособности.

С точки зрения морали – дееспособна ли сама дочь или на фоне навязчивой идеи завладеть домом, не тронулась ли она сама разумом? Это остается на совести самой Антонины. Суды же двух инстанций не заслушали свидетелей, не изучали материалы и не приобщили к делу диктофонные записи и видеоролики, не пытались найти истину в своих закрытых заседаниях. Не похоже ли это на суд особой тройки, когда «суд» считает, что «нет человека – нет проблем». Сын Генрих намерен опротестовать решение двух судов в высших инстанциях.
16.03.2010
Категория: общество | Добавил: Admin (13.06.2017) | Автор: Павел Коршенков
Просмотров: 12 | Теги: Божий суд, Журналист, адвокат, менерт, сиротский суд, сын, дочь, журналистское расследование, Суд, психбольница | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar